Актуальное интервью : Актуальное интервью : Дизайн и архитектура в Нижнем Новгороде"Люблю серо-бежевый Париж!" Один из самых востребованных московских архитекторов, руководитель собственного бюро и лауреат многочисленных российских и международных конкурсов, Сергей Скуратов выступил с лекцией в Галерее GST. «Наконец насладился панорамами Нижнего при свете дня: в свой первый визит двадцатилетней давности гулял здесь ночью, пока теплоход стоял на причале», — признался профессор. Увиденное скорее порадовало гостя, чем огорчило, однако в первую очередь он все же отметил недостатки, в частности излишнюю вычурность нижегородских новостроек. К собственным проектам Скуратов относится не менее критично: из нескольких десятков зданий и комплексов, в том числе отмеченных наградами, как «цельные высказывания» автор выделил всего три — бизнес-центр «Даниловский форт», «Дом на Мосфильмовской» (первый в столице небоскреб класса deluxe) и комплекс «Баркли-Плаза» на Пречистенской набережной. В своем интервью Сергей Скуратов рассуждает о сложностях профессии, современной архитектуре и бескомпромиссности. — Вы обладатель рекордного количества архитектурных премий и наград среди практикующих архитекторов своего поколения. Что критики ценят в ваших работах? — Возможно, их привлекает моя жизненная и творческая позиция.

Мое кредо — творить осмысленно, каждую минуту отдавая отчет в своих действиях, и не делать того, что не нравится, ибо совесть живет по другим законам, нежели ум, и приручать ее не надо. Властям и чиновникам, конечно, больше нравится другой, конформистский тип архитекторов… Некоторые инженеры даже боятся со мной работать: «Скуратов — он же тиран!», а многие заказчики считают очень дорогим, капризным и жестким специалистом. А еще у меня репутация архитектора, который при желании добьется чего угодно. Поэтому те, кто хочет самостоятельно решать все проблемы, ко мне обычно не обращаются. Приходят желающие создать нечто уникальное. Но таких людей мало. Так что я смотрю в будущее достаточно спокойно и не ожидаю заказов на строительство городов.

— Тем не менее по версии журнала Forbes вы входите в пятерку самых востребованных архитекторов столицы. Как вам удается отстаивать свое видение архитектурных решений, не испортив при этом отношений с заказчиками? — Иногда, в целях сохранения цельности и основных параметров здания, я иду на мелкие уступки. Но если есть возможность, всегда стараюсь «обыграть» заказчика и разработать варианты, которые помогут уйти от компромисса и сведут разговор к выбору решений, которые предложил я. В результате за всю свою жизнь я не принял ни одного чертежа, нарисованного чужой рукой.

— Правда ли, что в Москве архитекторам работать проще, чем в регионах? — Напротив: в столице работать сложнее, потому что твоя деятельность находится в сфере внимания всех властных структур — и местных, и федеральных. Архитектор в России вообще очень непростая профессия — в отличие от Запада, где проектировать и строить дома гораздо легче по целому ряду причин, связанных с аппаратом согласования, нормами, климатом. Кроме того, много времени уходит на поиск себя и своего языка в архитектуре. В нашей стране архитекторы десять лет рисовали картинки, и когда вдруг появилась возможность что-то построить, было непонятно, что именно строить: в начале девяностых я испытал это на себе. Город — сложная среда: требуется около пятнадцати лет напряженного труда, прежде чем архитектор поймет, как именно он должен действовать в ней. — Как вы пришли в архитектуру?

— Профессией я обязан папе, учившему меня рисовать с дошкольного возраста, маме, которая отвела в художественную школу, и своему преподавателю графики. Видя мою любовь к рисованию архитектурных памятников, возможно, излишне педантичную для художника, график сказал: «Запишись на подготовительные курсы в архитектурный институт, тебе понравится». Так, в 9-м классе, я уже точно знал, кем буду. А впервые почувствовал себя архитектором, когда через год после окончания вуза состоялась реализация моего первого объекта — Дома молодежи Красной Пресни на улице Герцена в Москве: вскоре его арендовала для съемок передача «что? Где? Когда?». — Есть мнение, что современная архитектура утрачивает способность становиться памятниками своего времени и ветшает быстро и некрасиво. Такое явление действительно имеет место? — Начну с того, что современная архитектура совершенно разная по своему функциональному назначению, стилистике и применяемым строительным материалам. На сайте, популярном в среде архитекторов, каждый день появляются фотографии пяти-десяти новых зданий, построенных в разных уголках мира, и все они абсолютно не похожи друг на друга.

Одни строения создаются для решения узких задач и будут демонтированы через десяток лет, другие возводятся всерьез и надолго из надежных, преимущественно натуральных материалов и имеют все шансы красиво состариться. Поэтому, проектируя фасады жилых домов, я стараюсь использовать кирпич, плотный камень, в хорошем климате — дерево, а также медные элементы, которые покрываются патиной: с возрастом все эти фактуры выглядят не менее благородно. А вот фасады из керамгранита рискуют утратить свою привлекательность и быстро прийти в негодность, поскольку этот материал, помимо прочего, вандально неустойчив. Кстати, в интерьерной отделке тоже предпочитаю природные материалы. В моей квартире достаточно «стерильное», нейтральное пространство, которое я спроектировал сам: прихожая и санузлы декорированы юрским камнем (известняком с отпечатками ракушек и органическими окаменелостями), а вся мебель выполнена из светлого дуба по моим эскизам. Яркими пятнами в обстановке являются живопись, керамика и комнатные растения. Все предельно просто. — То есть в интерьере вам ближе лаконичный дизайн. А каковы ваши предпочтения в использовании архитектурных стилей?

— Я люблю эмоциональную архитектуру, выдержанную в минималистичном ключе: умение достичь максимального эффекта минимумом средств — показатель высочайшего профессионализма. — Кого из коллег-современников вы считаете профессионалом такого уровня? — Швейцарца Петера Цумтора: в 2009 году он был удостоен премии Притцкера. Жюри, в которое вошли именитые архитекторы, писатели, дизайнеры и ученые, отметило, что творения Цумтора «вновь и вновь демонстрируют нам, что скромность в подходах и дерзость результата не всегда являются взаимоисключающими». Одно из самых знаменитых произведений Цумтора — курорт «Терма СПА» в Вальсе (область Граубюнден, Швейцария).

Пятиметровое здание построено по принципу «камень на камень» на склоне горы, а его крыша сливается с альпийским лугом. Однако этот проект, на мой взгляд, стал лебединой песней Цумтора. Архитектору крайне важно соразмерить свои возможности с предельным масштабом объекта, который он способен создать, — что как раз и не удалось автору прославленной «Термы СПА». Когда открылся спроектированный Цумтором музей Святой Коломбы в немецком городе Кельн (там хранится богатейшая коллекция предметов церковного искусства), стало понятно, что гигантские здания — не его профиль. — Какая из мировых столиц вам импонирует в архитектурном плане?

— Париж: он весь серо-бежевый! Среда французской столицы настолько спокойная и цельная, что во время прогулки забываешь, на каком ты сейчас бульваре, и это чудесно. Другое дело — Лондон: центр города растет как на дрожжах, один дом выше другого. Сначала был небоскреб-«огурец» Нормана Фостера, потом свои проекты предложили знаменитые архитекторы Ренцо Пиано (жилую башню «Осколок стекла» высотой 306 метров) и Рафаэль Виньоли (двухсотметровый небоскреб, напоминающий формой мобильный телефон). Это стильные и элегантные объекты, однако я не уверен, нужно ли такое количество акцентных зданий. — Застройка исторических центров зданиями современной архитектуры — тенденция, характерная и для российских мегаполисов.

Вы считаете, она ухудшает архитектурно — художественный облик городов? — Если в исторической части Нижнего Новгорода появятся громадные «свечки», это будет выглядеть цинично и, по сути, окажется большой трагедией. К счастью, новые дома, построенные в центре Нижнего в период девяностых годов, соразмерны масштабам исторической застройки. Основная негативная, я бы сказал — провинциальная черточка современной нижегородской архитектуры — многословность: все новостройки броские, эффектные, от чего немного устаешь.

Желание сделать «ярче» можно объяснить разными причинами: нажимом со стороны заказчиков, которые требуют, чтобы архитекторы продолжали «в том же духе», либо желанием выделиться именно с целью получить заказ; стремлением скрыть дешевые материалы и некачественное строительство или доказать что-то себе и своим коллегам. Тем не менее очевидно, что нижегородские архитекторы — профессионалы хорошего уровня, которые уже готовы к восприятию более цивилизованного, европейского подхода к архитектуре. Настала пора появиться более лаконичным объектам, которые придадут однородность городской среде. Только не надо делать эти здания гигантскими!

— А каково ваше мнение о старинной нижегородской архитектуре? — Просто бесценное сокровище. Говорю это как москвич — в столице нет и трети таких архитектурных достопримечательностей. Жаль, что огромное количество деревянных домов находится в ужасающем состоянии, и никаких культурных, экономических и технических рецептов сохранения этого наследия в Нижнем Новгороде нет. Между тем, если деревянные постройки заново собрать на хорошей конструктивной основе — с новыми фундаментами и каркасами, ветхий фонд можно превратить в «нормальный». Мегаполисы много потеряют, если совсем убрать из городов деревянные дома, — ведь они олицетворяют собой целую эпоху!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники