Анна Гридюшко: "Природа для архитектора - модель, мера, экостандарт и наставник" : Актуальное интервью : Дизайн и архитектура в Нижнем НовгородеАнна Гридюшко: "Природа для архитектора — модель, мера, экостандарт и наставник" Пожалуй, единственный плагиат, на который творческий человек имеет полное право, – это заимствование идей самой природы. Природа всегда была образцом для подражания, идеальной моделью. В том числе и источником вдохновения для архитекторов. Человек еще в древности начал «подсматривать» за достижениями естественного мира и применять их в создании мира искусственного, более комфортного для него. Наука, обобщившая эти накопленные столетиями знания, получила название биомиметика. Активно развиваясь за рубежом, в России она пока малоизучена. Архитекторы АБ «П. РОМ» Павел Романов и Анна Гридюшко, посетившие Нижний Новгород в рамках II архитектурного конкурса ПФО, предложили по-новому взглянуть на эту область знаний. Чему архитектора учит природа и как отразить в проектировании зданий отношения между человеком и окружающей средой? На эти и другие вопросы ответила самая молодая представительница этой творческой команды, которая одна из первых в современной России проявила свой профессиональный интерес к применению природных принципов в архитектуре. — Анна, даже среди ваших коллег многие знают о биомиметике лишь понаслышке.

Дайте четкое определение этому понятию. – В переводе с латинского «биомиметика» означает «подражание». Такое название новая наука получила на симпозиуме в Дайтоне (США) в 1960 году. Буквально говоря, эту область знаний интересует опыт создания устройств, приборов, механизмов или технологий, идея и основные элементы которых заимствуются из живой природы. И такой опыт мы имеем с древнейших времен, когда люди подражали формам жилищ животных и строили похожие на них сооружения. — Какое применение природные принципы нашли в современной архитектурной практике? — Существует несколько типов заимствования у естественного мира. Условно говоря, это форма, конструкция, материал, процесс и функция. Наглядный пример подражания природной форме – спроектированное архитектором Моше Сафди здание Музея науки и искусства в Сингапуре.

Внешне оно напоминает цветок лотоса, но это результат лишь одного из примененных в этом объекте природных заимствований. Похожие на лепестки конструкции здания дают возможность естественного и, что важно для выставочного пространства, рассеянного освещения внутри помещений. Кроме того, в центральной части сооружения находится отверстие, где собирается дождевая вода, которая потом используется для бытовых нужд. Стекая, она заодно очищает поверхности «лепестков», то есть стены здания. — А насколько объекты с «природными» формами жизнеспособны? Вот построили мы здание в виде лотоса — без углов и замкнутых объемов…

И как в нем жить? — Я не пропагандирую биоморфные формы! Не стоит отождествлять близкие, но все же разные понятия — биморфизм и биомиметику. Биморфизм провозглашает лишь имитацию природной формы. Такая архитектура, которую часто называют бионической, — с криволинейными формами, «плавающая», — это не то, что вызывает мой научный интерес. Биомиметику интересует сложный комплекс заимствований из природы, к которым предъявляется важнейшее требование — они должны быть адаптированы как к внутренним, так и к внешним условиям искусственной среды.

Если вам нужен угол, чтобы поставить в него сына, он должен быть, и это внутреннее условие. Если идет снег, вы должны быть от него защищены, и это условие внешнее. Кроме того, подражание форме – самый, пожалуй, неэффективный принцип природного заимствования. Интереснее создавать архитектурные элементы, строительные материалы и искусственные среды путем изучения жизнедеятельности природных организмов. То есть за основу берется характеристика, структура или функция представителя естественного мира, а то и целой экосистемы… — И об этом можно говорить предметно?

— Да, практический опыт я постаралась обобщить в своей лекции, с которой, кстати, выступала впервые, приехав в Нижний Новгород по приглашению архитектора — в рамках второго архитектурного конкурса «Архновация». Вот лишь некоторые примеры уникальных материалов, созданных на основе характеристик конкретных растений. Ученые решили взять на вооружение эффект листков лотоса, имеющих необычную ворсистую микроструктуру. Скатываясь по ней, капли воды собирают всю грязь и при этом оставляют поверхность растения сухой. Итак, идея, как мы видим, принадлежит самой природе, но именно человек создает самоочищающуюся краску Lotusan, которая успешно используется в отделке фасадов.

Другой пример – дорожное покрытие Elastopave, которое, будучи очень прочным и износостойким, пропускает влагу, а значит, не образует наледь. Прообразом инновационного материала стал обычный мох, вернее, его характеристика, позволяющая защищать корни деревьев от механических воздействий, при этом оставляя им возможность питаться влагой. Еще одним природным заимствованием в архитектурной биомиметике стала паутина паука-кругопряда. Она обладает свойством отражать ультрафиолетовые лучи, насекомые на это не реагируют и попадают в сети, а птицы, которые могут легко порвать тончайшую преграду, видят и облетают ее. Этот принцип был использован при создании стекла Ornilux, из которого выполнен фасад бассейна германского Института орнитологии Макса Планка. Разработанное этим институтом специальное покрытие, нанесенное на стекло, напоминает невидимую человеческому глазу паутину, которую птицы видят, тем самым спасаясь от гибели, часто случающейся при столкновении их с прозрачными поверхностями. — Действительно, инновационно… А если от разговора о новых материалах вернуться к конкретным архитектурным объектам, созданным по принципам биомиметики? — Хорошо. Ассоциация архитекторов Мельбурна совместно с австралийским архитектором Миком Пирсом, обратившись к изучению целой системы жизнедеятельности насекомых, создала проект здания СН2 в Мельбурне.

Оно построено по принципу термитника, который, как известно, отличается своей идеальной системой терморегуляции. Примером другого метода архитектурной биомиметики – имитации природной конструкции или структуры – можно считать Останкинскую и Эйфелеву башни. Первая имеет центральное ядро жесткости, как и стволы деревьев, вторая спроектирована на основе структуры берцовых костей человека. Вообще, в Эйфелевой башне есть несколько важных составляющих биомиметики, которые, считаю, нужно брать за основу в архитектурном проектировании, – конструктивная легкость, материалоэффективность (использование минимального количества материалов. – Ред.), модульность при построении архитектурного объекта.

Все природные системы состоят из простых элементов. Еще один интересный опыт – работа студентов факультета биомиметики Штутгартского университета. Они исследуют природные организмы, принципы их жизнедеятельности и на основании полученных знаний строят небольшие арт-объекты, малые архитектурные формы. Так, мои иностранные коллеги исследовали обычную шишку, то есть одно ее необычное свойство – изменение формы и направления чешуек в зависимости от влажности воздуха. То есть когда влажность повышается, чешуйки закрываются, когда на улице сухо и светит солнце – раскрываются. После сложных экспериментов студенты усложнили форму «чешуйки», заменив ее на шестигранную, состоящую из нескольких треугольных сегментов. С применением таких элементов был построен павильон: в дождь он «закрывается», защищая от осадков, в ясную погоду, по принципу шишки, «открывается», отбрасывая на землю ажурную тень.

— Насколько все, что связано с архитектурной биомиметикой, согласуется с принципами энергоэффективности? — «Зеленые стандарты», энергоэффективность – это только малая толика того, что занимает биомиметикку. Кстати, замечу, долгое время об устойчивой архитектуре, как и о биомиметике, в России говорили как-то неуверенно, как о правильной, но все же далекой перспективе развития. Сейчас энергоэффективность здания – один из важнейших критериев оценки архитектурного проекта.

Несомненно, природные процессы, ставшие для архитекторов объектом научного интереса, связаны с энергоэффективностью напрямую. Просто потому, что все природные системы подчинены процессу метаболизма – это обмен энергией, веществами и информацией. Обратите внимание – все природные организмы пользуются возобновляемыми источниками энергии – биогаз, энергия солнца, ветра. Энергоэффективные здания спроектированы по схожему принципу. — На ваш взгляд, какой архитектурный стиль наиболее подвержен «природным заимствованиям»? — Сложно ответить на этот вопрос. Сейчас стилистические границы постепенно размываются. Это прослеживается нагляднее всего в течениях органической архитектуры, где связь с природой берется за основу. В раннем модернизме архитектурный объект воспринимался как живой организм, он сливался с окружающей средой.

Природные принципы нашли отражение в архитектуре Мис Ван дер Рое, у которого здание как бы растворяется в окружающей среде, в творениях Ле Корбюзье, который связывал биологию и архитектуру. Архитекторы неомодернизма и некоторые минималисты пытаются достичь гармоничного баланса между архитектурой и природой через простоту форм, поверхностей и деталей. В основе их концепций лежит идея того, что любой объект проектирования не должен выглядеть как инородный элемент в ландшафте, а быть его частью и продолжением. Так, архитектор Ллойд Райт строил свои дома в складках природного рельефа, и казалось, что они составляют единое целое с окружающей природой. – Что, по-вашему, не хватает современным интерьерам? – Лично мне кажется – души, причем души того человека, для которого создается жилой объем. Очень часто при проектировании, в том числе и интерьеров, архитекторы (иногда следуя собственным взглядам, иногда – просьбам заказчика) просто копируют стиль, увлекаясь то одним, то другим направлением. Мне кажется, то пространство, где обитает человек, в первую очередь, должно характеризовать его, а не являться очередной маской для окружающих.

– Как вы думаете, должен ли архитектор быть немного просветителем? Или честнее будет просто отработать поставленную клиентом задачу, так как тот сам интуитивно знает, что для него комфортнее? – Вы имеете в виду – должны ли мы воспитывать заказчика? И да, и нет. У нас в бюро работа построена таким образом, что вначале мы предлагаем оптимальные, на наш взгляд, решения. Если заказчик отказывается один, второй раз, то после третьего раза мы делаем то, что он хочет. Вообще, в некоторых зарубежных компаниях еще до этапа проектирования архитекторы водят заказчиков на выставки, знакомят с современными тенденциями и действительно культовыми вещами, тем самым воспитывая их вкус – лишь потом приступают к проектированию. Мне кажется, это очень правильный подход, но для этого нужно время и желание обеих сторон.

– Если представить, просто помечтать, что у вас есть техническая возможность подтвердить ваш научный интерес конкретным проектом. Какое «достижение» природы вы бы взяли за основу? – Самым важным достижением природных организмов, на мой взгляд, является их адаптация к постоянно изменяющимся внешним условиям. Скорее всего, я бы сделала упор именно на этой характеристике и применила ее для реновации архитектурной среды, которая, увы, очень быстро теряет свою актуальность. – И тогда вы бы стали пионером в биомиметической архитектурной практике, не так ли? Если не ошибаюсь, все описанные вами проекты созданы за рубежом. – В России биомиметика как наука мало изучена. Думаю, это недальновидно, несовременно.

Мне кажется, применение природных принципов позволит сделать нашу архитектурную среду более эффективной, удобной. Сейчас в архитектуре виден дисбаланс, все проектируют как угодно, нет какого-то объединяющего звена. А биомиметика как синтез науки, технологии и архитектуры может дать возможность развиться архитектурной практике в новом направлении, более интересном. Ведь наука всегда опережает практику, она исследует возможные течения. Биомиметика может ответить нам на вопрос: куда архитектуре идти дальше. Взять такие простые понятия – польза, прочность, красота – все это демонстрируют природные объекты.

Если делать дома материалоэффективными, конструктивно обоснованными, использовать типологию архитектурных конструкций, чтобы их удешевить, можно сделать жилье более удобным и даже более доступным. Ну и, конечно, красивым. Имитация природных характеристик позволит создать такую архитектуру. Природу, на мой взгляд, стоит воспринимать с нескольких точек зрения – как модель, образец для подражания, меру, своеобразный экостандарт, ну и как более опытного наставника. Анна Гридюшко, архитектор. Родилась 27 мая 1987 года.

В 2010 году с отличием окончила Московский архитектурный институт (МАРХИ). С 2007 года работает архитектором в АБ Павла Романова «П. РОМ». Наиболее интересными из последних проектов, над которыми работала в соавторстве с коллегами, считает: проект реконструкции Дома культуры в Саратове; проект эко-базара в Обнинске. Совмещает архитектурную практику с преподавательской и научной деятельностью – учится в аспирантуре в МАРХИ, пишет диссертацию на тему «Использование биомиметических принципов в архитектурном проектировании».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники