Николай Белоусов - Архитектор : Актуальное интервью : Дизайн и архитектура в Нижнем Новгороде«Построить Дом Мечты не так уж и сложно: нужно взять Мечту и реализовать ее». Не часто встретишь архитектора, настолько увлеченного деревянной архитектурой, что собственные проекты решает воплощать самостоятельно, на собственном производстве. В 45 лет он так придумал, решил и сделал. 18 декабря 2012 года своей историей успешного проектирования и строительства из дерева Николай Белоусов поделился с нижегородскими архитекторами на мастер-классе в рамках второго открытого архитектурного конкурса «Архновация». — В 2003 году, в 45 лет, вы основали архитектурную мастерскую и свою производственную компанию, полностью посвятив себя деревянной архитектуре. Как пришло решение создать свое производство рубленых домов? — Для меня, как для человека неконфликтного, который не любит кому-то что-то доказывать, важно что-то придумать, и чтобы потом процесс шел так, как мне это нравится. Но часто приходится слышать: так нельзя, это сложно, это невозможно, так сейчас не делают. Поэтому 11 лет назад я решил: все, что буду проектировать — буду делать сам, своими руками и своими рабочими.

Купил в г. Галиче Костромской области машинно-тракторную станцию. Благо, моя семья поддержала меня в этом решении. Тогда, вместо того чтобы поменять себе и супруге старенькие автомобили на новые, я покупал необходимое оборудование и технику. Мы с супругой приезжали на производство — шутили: я купил новый «Урал» с лесопогрузчиком — это пока будет моя новая машина, а шведский станок — это авто супруги. Тогда все средства шли на создание производства — не брали никаких кредитов, не было никаких инвестиций извне.

Нашлись замечательные мастера-плотники, появилась молодежь. На сегодняшний день пять очень «заточенных» штатных бригад. Причем четыре бригады выросли просто из пацанов, которые ничего не умели. Молодые ребята, которые приходили из армии, заводили семьи, хотели что-то делать, — они приходили к нам на завод, сначала убирали опилки, потихоньку вовлекались в процесс, выполняли какие-то задания и в итоге под руководством своих отцов-наставников превратились в классных мастеров, которые сегодня отлично владеют технологией ручной рубки. — Если честно, это настоящий подвижнический труд. К сожалению, так не везде.

Чаще всего и учить некому, и учиться не хотят. Навыки и технологии или утеряны, или срабатывает русское «авось и так сойдет». — Вы совершенно правы. Рядом с Галичем, например, есть маленькие городки, в которых делают очень дешевые срубы: они чашу не рубят (как положено), а бензопилой пилят треугольный паз, что совершенно недопустимо.

И когда заказчики едут в эти маленькие городки дальше Галича и по пути заезжают ко мне, видят наше качество. Потом привозят своих мастеров, мы им показываем, как теслами рубят пазы, как топорами подрабатывают канадские чаши — они говорят: нет, так сейчас никто не делает, сейчас все пилят бензопилами. И это, к огромному сожалению, повсеместная практика отношения к технологии. Чего ж удивляться, что репутация деревянных домов сегодня страдает. А ведь до наших дней дошли рубленые топорами деревянные постройки, созданные еще в XVII веке. Заметьте, тогда еще не было современной защитной химии, а они стоят — и именно благодаря качественному материалу и строгому соблюдению технологии. Поэтому я и решил делать все сам, под своим строгим авторским надзором. Все бригады подписывают договор на каждый сруб и получают финальный расчет только после сдачи объекта и приемки по качеству. При этом на каждом этапе производства, в каждой бригаде есть подробнейшие инструкции, по которым изготавливаются детали и потом строятся дома.

Я не знаю ни одного производства, где это было бы до такой степени заморочено и досконально прописано. И я легко даю гарантию своим заказчикам, что их дом прослужит 300 лет. — Вы работаете только на зимнем лесе. Как вы его сохраняете до лета? Для многих производств это проблема. — Используем только зимнюю древесину — это необходимое требование. Она меньше растрескивается, меньше усыхает и коробится, меньше подвержена загниванию, а конструкции дома меньше осаживаются.

Чтобы сохранить древесину до лета, бревна формируем в штабеля, засыпаем их снегом, ставим бензомотопомпы, которые из пруда качают воду, заливаем бревна водой, потом все это сверху засыпаем слоем опилок, накрываем специальными тентами. Все это делаем при температуре не ниже –10°C. Так всегда в Российской империи хранили лес. Так и в Финляндии сохраняют зимнюю древесину. А в июле-августе мы снимаем опилки, гусеничным трактором разрываем замороженные бревна и в летнюю жару играем на заводе в снежки. — Сегодня существуют гораздо более технологичные материалы, например, клееный брус. Технология сборки проще — дома собираются как конструктор «Лего». Почему вы остановились на домах из цельной древесины? — Все, что мы делаем — либо из круглого бревна, либо из лафета, рубленого вручную. Я просто люблю натуральную древесину.

Причем лафет, в отличие от бревна, материал более универсальный. Удивительно, насколько эта технология позволяет сегодня реализовать неожиданные архитектурные концепции, самые, казалось бы, полярные вопросы формообразования в архитектуре. Насколько этот материал готов к перестроению, к перетеканию в любую форму. Просто надо понимать и чувствовать, что это такое и как к этому подойти, что из себя представляет переруб, это самое обло, который формирует паз и всю технологию рубки. Это удивительный процесс, который заставляет постоянно наблюдать, думать, учиться.

Мы как-то недавно рассуждали с моими архитекторами и пришли к выводу, что за 11 лет не стали больше знать дерево, мы стали его лучше понимать, но вопросов стало больше, потому что дерево — это совершенно парадоксальный, живой материал. Но этим оно и интересно. — Я знаю, что в Нижнем Новгороде архитекторы сетуют, что зачастую не имеют возможности проектировать нестандартные с точки зрения архитектурных форм дома. Чаще всего заказчики, чтобы сэкономить, приносят или заказывают типовые простенькие проекты. А как у вас? — За 11 лет, слава Богу, ко нам все приходят сначала за архитектурой, и дальше по собственным проектам мы изготавливаем срубы. Мы рубим только те дома, которые мы же и спроектировали. Они все авторские, кроме меня над ними трудится целая команда профессиональных архитекторов нашей мастерской: Владимир Белоусов, Михаил Мастеропуло, Антон Литовский, Ольга Шанина, долгое время с нами работали Николай Соловьев, Карина Логвинова, Анна Сергеева.

И мы должны соответствовать, мы не можем не оправдать надежд людей, которые поверили в мечту, которую мы им нарисовали. Мы изготавливаем всего 5-6 авторских домов в год, но это действительно качественная архитектура и надежные дома. И в этом я счастлив. Благо, и заказчики, которые приходят за такими домами, понимают, что это не может стоить дешево. Архитектор, руководитель «Архитектурной мастерской Н. В. Белоусова», Москва.

Родился 7 июня 1957 года в Москве в семье потомственных архитекторов. В 1980 году закончил Московский архитектурный институт. До 1992 года работал в ЦНИИЭП им. Б. С. Мезенцева. С 1992 по 1999 руководил ПТМ архитектора Белоусова. С 1995 — партнер архитектурной мастерской МВА в Париже.

С 1999 по 2002 работал архитектором в бюро «Сергей Киселев и партнеры» (Москва). В 2003 организовал мастерскую «Проект ОБЛО», специализирующуюся на деревянной архитектуре. В 2003 в городе Галиче Костромской области создал производство по изготовлению деревянных объектов. В 2008 году организовал компанию «ДЕРЕВОРУБИМ» для проектирования и изготовления образцовых объектов многократного применения. В ходе творческой деятельности неоднократно участвовал в российских и международных конкурсах:

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники